"Дім престарілих"

Будинку престарілих київ адреси

Борьба за правильную смерть

Юрий Губский крайне озабочен намерением некоторых функционеров Минздрава закрыть Институт паллиативной и хосписной медицины - «в связи с неприбыльностью»

Мы все боимся умирать. Но смерть в Украине — это порой особенно страшно: из 860 тыс. наших соотечественников, уходящих из жизни ежегодно, около 450 тыс. не получают той помощи для облегчения страданий, в которой остро нуждаются.

Защитные механизмы психики заставляют человека неосознанно отрицать, вытеснять и отодвигать знание о неминуемости собственного конца. Этот биологический феномен (позволяющий нам жить относительно спокойно, не отягощая себя «лишними» размышлениями) иногда приводит к весьма печальному результату — люди вынуждены умирать в муках, до которых никому нет дела.

В обществах сравнительно развитых люди для облегчения страданий ближних (и в перспективе своих собственных) придумали систему хосписов[1] и паллиативной помощи[2].

О смерти мы беседовали с членом-корреспондентом НАМНУ, доктором медицинских наук, директором Института паллиативной и хосписной медицины Минздрава профессором Юрием ГУБСКИМ.

Улучшать надо жизнь

Юрий Иванович встретил меня в своем крошечном кабинете, потерявшемся в лабиринтах полуподвального помещения института (впрочем, Институт паллиативной и хосписной медицины насчитывает сегодня всего... 7 сотрудников!). Первым делом я спросил ученого о главной цели его работы.

— Паллиативная помощь — это право на достойную смерть?

— Скорее это право на достойную жизнь — в ее конечный, финальный период. Такая философия была заложена еще знаменитой Сесилией Сондерс (Dame Cicely Mary Saunders), медицинской сестрой, врачом и писательницей, основоположницей современной концепции паллиативной помощи — она создала в 1967 г. в Великобритании в Южном Лондоне первый хоспис европейского типа — Хоспис Св. Христофора.

Хосписы и другие подобные учреждения медико-социального типа — не дома для умирания, а место, где врачи, психологи, священники пытаются облегчить физические и моральные страдания пациента и его близких, оказывая больному человеку и членам его семьи паллиативную помощь.

Такова современная концепция хосписной и паллиативной помощи, принятая Всемирной организацией здравоохранения. И эта помощь должна предоставляться всем без исключения больным с хроническими неизлечимыми заболеваниями — онкопатологией и с тяжелыми заболеваниями в конечных стадиях: сердечно- и церебрососудистыми, ВИЧ/СПИДом, туберкулезом и т. д.

— Для украинской медицины это относительно новая территория. Не секрет, что неизлечимых больных у нас принято попросту выписывать из больницы (клиники, стационара) домой. Не считаете ли вы, что право каждого человека на помощь государства «до конца» должно быть особо закреплено на законодательном уровне?

— Отвечая на этот вопрос, прежде вcего обязан подчеркнуть, что паллиативную помощь люди должны получать не только в хосписах и других специальных медицинских учреждениях, а преимущественно в домашних условиях, где особенно велика роль как медиков и психологов, так и социальных работников. Такова сегодня международная практика. И, безусловно, все, что касается здоровья человека, медицинской помощи в течение всей жизни, особенно в случае тяжелого, неизлечимого заболевания, должно быть юридически определено и закреплено в соответствующих правовых актах.

Здесь необходима четкая, гуманная и действенная законодательная база, действующая в интересах как пациентов, так и медицинских работников. И в принципе она в нашей стране уже начинает создаваться. Большой нашей общей победой является то, что с подачи Института паллиативной и хосписной медицины и руководства Минздрава впервые в истории государства в новый закон «Про внесення змін до Основ законодавства України про охорону здоров'я щодо удосконалення надання медичної допомоги» (он вступил в силу 1 января 2012 г.) включено понятие паллиативной помощи (статья 35-4) — как отдельного, особого вида медицинской помощи населению.

Безусловно, для реализации этого закона теперь следует разработать целый ряд подзаконных актов, в которых должны быть юридически четко определены понятия хосписов, отделений паллиативной помощи, приведены расчеты потребностей населения Украины в этом виде медицинской помощи, критерии и правила направления пациентов в такие специализированные учреждения, разработаны клинические протоколы, учитывающие особенности этой исключительно тяжелой, физически и психологически уязвимой категории больных, определены планы профессиональной подготовки медицинских кадров для работы в этой сложной области клинической медицины и организации здравоохранения.

Именно для решения таких задач был создан наш институт. Подготовкой всех необходимых документов мы сейчас активно занимаемся вместе с сотрудниками Департамента лечебно-профилактической помощи и других структурных подразделений Минздрава.

— Если уж говорить о разработке документов: чем завершилось начинание с подготовкой Государственной целевой программы развития паллиативной помощи до 2014 г.?

— К сожалению, ничем. Программа так и не появилась на свет.

Концепция ее была разработана в 2008 г. двумя общественными организациями: Всеукраинским советом защиты прав и безопасности пациентов (тогда я возглавлял это негосударственное объединение) и Всеукраинской ассоциацией паллиативной помощи при поддержке Международного фонда «Відродження». Работали над документом также соответствующие департаменты Минздрава.

На этом все наши потуги закончились. Когда пять министров (и соответственно высший состав аппарата Министерства здравоохранения) меняются на протяжении двух лет, то понятно, что начинать снова и снова объяснять одно и то же новым людям трудно. Особенно если тебя не желают слушать...

Вот, например, типичный случай, который меня лично как человека и гражданина сильно задел. Международная правозащитная организация Human Rights Watch на протяжении 2010 г. проводила в Украине исследование соблюдения прав больных на паллиативную помощь. Ее эксперты подготовили большой аналитический доклад, который был направлен тогдашнему министру здравоохранения. В отчете содержались серьезные претензии, затрагивающие правительство страны и связанные с отсутствием таблетированного морфина как основы обезболивания в онкологии. При этом сообщалось, что данный документ будет обнародован на «круглом столе», который состоится 12 мая 2011 г. в Украинском доме, так что Минздраву была дана возможность подготовить соответствующий ответ и принять участие в заседании.

И что вы думаете? Не буду называть имя человека, который руководил ведомством в мае 2011 г. (фигура хорошо известная), но этот господин даже не рассматривал письмо! Спустили одному из заместителей, который передал вашему покорному слуге указание — сходите на мероприятие.

Сходил: эксперты вынуждены были разговаривать сами с собой, высшие же функционеры Минздрава просто проигнорировали «круглый стол»!

Через несколько дней меня снова вызывают в министерство: скандал, газета Washington Post опубликовала нелицеприятную статью по этому поводу, имидж страны страдает, и теперь уже отечественный МИД гневно требует у Минздрава разъяснений! И снова тот же министр не желает даже рассматривать ситуацию! Я был потрясен...

Но, вспоминая эту крайне неприятную историю, совершенно не собираюсь огульно критиковать всех работников аппарата Минздрава, кто имел и имеет сегодня отношение к развитию в нашей стране паллиативной медицины. Более того, я просто обязан отметить тех, кто уделяет огромное внимание данному вопросу. Это прежде всего первый заместитель министра Раиса Моисеенко, директор Департамента лечебно-профилактической помощи Николай Хобзей, сотрудники управления науки и образования и многие другие.

С помощью этих коллег, а также общественной организации Лига содействия развитию паллиативной и хосписной помощи, которую возглавляет экс-министр Василь Князевич, уже в конце 2011 г. был разработан блок «Паллиативная помощь» для проекта новой общегосударственной программы развития здравоохранения в Украине «Здоров'я-2020», подготовлены документы, призванные кардинально улучшить состояние паллиативной помощи.

Теперь дело за Верховной Радой и высшим руководством страны. И очень хотим надеяться, что с приходом к руководству Минздравом настоящего профессионала и опытного руководителя государственного масштаба Раисы Богатыревой ситуация с развитием паллиативной помощи начнет улучшаться.

— Однако несмотря на пассивность системы, в стране все же появляются хосписы и отделения паллиативной помощи.

— Это неудивительно — любая социальная потребность приводит к тому, что она так или иначе удовлетворяется (пусть в сложившихся условиях и крайне недостаточно).

А потребность в паллиативной помощи огромна. Всего, согласно оценкам ВОЗ, в особой, специализированной медико-социальной помощи и опеке в финальный период жизни нуждаются около 60% лиц, страдающих хроническими неизлечимыми заболеваниями в активной фазе развития и при ограниченном прогнозе предстоящей продолжительности жизни (в пределах нескольких месяцев и недель). В Украине, по расчетам нашего института, подтвержденным международными экспертами, паллиативная помощь ежегодно требуется около 450 тыс. больных и более миллиону их ближайших родственников!

Особый вопрос — подготовка медицинских кадров, врачей и медсестер для работы в этой сфере. И здесь мы совершили определенный прорыв (не боюсь этого слова!). Благодаря пониманию крайней социальной важности проблемы и личной поддержке академика НАМНУ Юрия Вороненко два года назад в Национальной медицинской академии последипломного образования им. П. Шупика (НМАПО) была создана первая кафедра паллиативной и хосписной медицины. На сегодня сотрудники нашей кафедры подготовили для работы в области паллиативной и хосписной помощи уже около 400 врачей и медсестер из многих областей.

В Украине первыми городами, в которых появились специализированные медицинские стационары для этой категории больных, стали в 1997—1998 гг. Львов и Ивано-Франковск. Затем возникли клиники-хосписы в Харькове, Луцке, Севастополе, многих других областных и даже районных центрах. Несмотря на отсутствие госпрограммы, мудрые руководители региональных громад находят и деньги, и другие возможности для организации хосписов или отделений паллиативной помощи при многопрофильных больницах. Недавно к нам в институт приезжал за консультацией и методической помощью по этому вопросу глава одного из сельских районов — на местах потребность в таких учреждениях чувствуют очень остро.

— Должен признаться, я, к своему удивлению, нигде не смог обнаружить официальной статистики по таким объектам.

— Когда меня спрашивают, сколько их, я говорю: около 20. Почему «около»? Как раз потому, что в стране нет четкой нормативной базы и нельзя сказать, какие хосписы «настоящие». Дело в том, что некоторые хосписы, создаваемые благотворительными организациями, церковными общинами, не имея статуса государственного учреждения и являясь во многих отношениях замечательными и нужными людям структурами (!), не оказывают необходимой, иногда затратной специальной медицинской помощи. В частности, не имеют лицензий на обеспечение онкологических больных опиоидными анальгетиками.

Да и в официальной статистике Минздрава отчетность по паллиативной помощи не предусмотрена. Год назад мы предлагали ввести в структуру статистических отчетов по здравоохранению хотя бы некоторые данные по этому вопросу. Нам отказали — «Недоцільно!»

К сожалению, вынужден констатировать, что четырехмиллионный (или уже пяти-?) Киев также не может, мягко говоря, похвастаться успехами по этой части. Фактически в столице функционируют лишь два настоящих отделения паллиативной помощи — отличный, современного уровня хоспис при Киевском городском онкодиспансере и отделение паллиативной помощи во 2-й клинической больнице.

Но это лишь около пятидесяти коек! Конечно же, этого более чем недостаточно! Добавлю, что в столице отсутствуют даже данные о реальной потребности жителей в паллиативной помощи. Мы за последние два года не раз обращались и устно, и письменно по этому комплексу вопросов к очередному руководству медицинского главка КГГА. Предлагали оказать (бесплатно!) методическую помощь, хотя бы разработать реальный план развития этого вида помощи, подготовки кадров. С нами вежливо разговаривали, что-то обещали, но пока что все «по нулям».

Извините, но меня, как, я думаю, и любого другого киевлянина, не могут убедить заявления об отсутствии денег для решения этих вопросов. Новые небоскребы и целые подземные города — офисы банков, торгово-развлекательные центры ведь появляются.

Нет желания, т. е. того, что называется политической волей. При этом тысячи людей умирают в совершенно жутких условиях, не получая квалифицированной помощи.

Смерть одна — министерства разные

— Сколько стране нужно коек в системе хосписной помощи?

— Согласно нашим расчетам, 8—10 коек стационарной помощи на 100 тыс. чел., что дает потребность для областного центра-миллионника в 4 хосписа (100 коек), а для Украины в целом — 180 таких объектов (около 4500 коек).

Исходя из таких оценок Киеву, например, нужно 12—15 полноценных хосписов (они ни в коем случае не должны быть крупными, не более 25—30 коек). Это немногим больше, чем средняя рекомендованная норма ВОЗ: у нас не те условия проживания. Большинство людей предпочитают уходить из жизни дома, в кругу семьи. Но у нас не то что жить — даже умирать в хрущевке (тем более перенаселенной) крайне некомфортно. Особенно это тяжело для членов семьи. Кто это испытал — понимает.

— В обществе, порой и среди медицинских работников, распространено мнение, что в хосписах нуждаются только онкобольные.

— К этому вопросу есть разные подходы. В России, например, хосписы организуются только для онкобольных. В Украине с самого начала принята другая концепция: хосписы — это помощь больным с разными диагнозами в конечной фазе их земного существования. Как я уже говорил, также страдающим от СПИДа, инсультов, хронических форм туберкулеза, тяжелых наследственных заболеваний, лицам в поздних стадиях сахарного диабета и т. д. Но общество всегда воспринимает онкологию с особой болезненностью, с определенным (пожалуй, оправданным) мистическим ужасом.

Именно диагноз злокачественного новообразования является огромным психологическим стрессом для человека, приводит к тяжелой экзистенциальной депрессии. Кроме того, уже в наше время в Украине ежегодно уходят из жизни от онкологических заболеваний около 90 тыс. чел., и последующие прогнозы, к сожалению, крайне неблагоприятны. Именно поэтому мы понимаем, что в ближайшие время как наиболее востребованные будут создаваться преимущественно хосписы для онкобольных.

— Вы упомянули о необходимости хосписной помощи постинсультным пациентам. Боюсь показаться циничным, но не встанет ли здесь серьезная экономическая проблема: если, например, в киевском онкологическом хосписе пациент занимает койку в среднем три недели, то жертвы инсультов, несмотря на крайне тяжелое физическое состояние, могут жить довольно долго.

— Именно поэтому необходимо организовывать разные типы хосписов как отдельные медицинские учре

Source: http://www.palliativ.kiev.ua/index.php?item=news&id=49



Відео по фразі будинку престарілих київ адреси

Що Ви можете знайти на YouTube:

"Дім престарілих"

Читати про будинку престарілих київ адреси

СПЕЦІАЛІЗОВАНИЙ БУДИНОК ДЛЯ ВЕТЕРАНІВ ВІЙНИ ТА ПРАЦІ, ГРОМАДЯН ПОХИЛОГО ВІКУ ТА ІНВАЛІДІВ НА ВУЛ. БУДИЩАНСЬКІЙ, 4

Адреса: м. Київ, вул. Будищанська, 4. Тел.: 533-66-00.

Керівник: Калита Наталія Валентинівна.

Спеціалізований житловий будинок для людей похилого віку за адресою вул. Будищанська, 4 налічує 71 квартиру, в тому числі 44 — однокімнатних, 27 — двокімнатних. В будинку передбачені нежитлові приміщення площею 900 кв.м для обслуговування мешканців: лікувальний зал, бібліотека, їдальня, зал для глядачів, гардероб, душові тощо.  Будинок підтримує тісні зв'язки з відділом культури при Святошинській районній у м. Києві державній адміністрації стосовно проведення у спецбудинку культурно-масових заходів.

Source: http://dsp.kievcity.gov.ua/content/specializovanyy-budynok-dlya-veteraniv-viyny-ta-praci-gromadyan-pohylogo-viku-ta-invalidiv-na-vul-budyshchanskiy-4.html



Leave a Replay

Submit Message